Никакие психологические знания, конечно, не заменят простого человеческого тепла, но ваше сочувствие будет глубже и тоньше, если вы поймете, что происходит в душе человека, переживающего утрату.
«Не может быть!» — такова первая реакция на весть о смерти. Сознание отказывается признавать реальность, и потому скорбящий человек сначала бывает скован, напряжен, он как бы застывает, слез нет, появляется ощущение какой-то искусственности происходящего. Все это «шок», первая фаза горя. Ее вскоре сменяет фаза «поиска». Реальность воспринимается как сквозь вуаль, часто возникает ощущение присутствия умершего. Поднимаешься по лестнице, мелькает мысль: «А вдруг он дома?!» На улице неожиданно кажется — он, его пальто, походка! — нет, показалось. Такие «узнавания» обычны и естественны, но иногда пугают: не схожу ли я с ума?
Потом наступает фаза острого горя. Это самый трудный период, который обычно длится 6—7 недель. Страдает не только душа, но и тело: нередко появляется мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого движения, чувство стесненности в груди, глубокие вздохи с затрудненным выдохом, снижение или необычное обострение аппетита, временные нарушения сексуальной функции и сна. Множество тягостных чувств и мыслей сменяют друг друга: бессмысленность, отчаяние, чувство брошенности, беспомощности, острое переживание своей вины.
Возникает поглощенность образом умершего, буквально любая вещь и любое дело оказываются как-то с ним связанными: вот чашка — ему нравился этот узор, почтовый ящик — обычно он доставал газеты, часы — его подарок. Появляется идеализация ушедшего. Сознание нередко играет с мыслью: «Вот если бы он был жив…»
Наконец жизнь так или иначе входит в свою колею, горе перестает быть главным ее средоточием. Однако время от времени человек ощущает «остаточные толчки» — сравнительно недолгие, но пронзительные приступы горя. Примерно через год наступает последняя фаза «завершения».